Приветствую Вас Гость!
Суббота, 19.08.2017, 14:15
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Calendar

«  Август 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

Поиск

Автономов В.М.

 
 
 
Автономов Владимир Михайлович
 
(24 января 1917 - 06 сентября 1972)
 
 поэт
 
Родился на Дону в станице Усть-Медведицкой (ныне г. Серафимович Волгоградской области) в учительской семье. Детские годы провёл на Азовском море в городах Мариуполе и Бердянске, а затем в Донбассе. Здесь после средней школы три года учился на филологическом факультете Луганского и Николаевского педагогических институтов.
Побывал на крупных железнодорожных стройках Дальнего Востока и Крайнего Севера, где работал около двенадцати лет в топографическом отряде, потом нормировщиком, экономистом, затем администратором и заведующим литературной частью театра. (В 1937 году был необоснованно репрессирован как сын врага народа и более десяти лет провёл в лагерях).
В 1949 году переехал на Волгу в г. Бор Горьковской области. Работал около десяти лет инженером леспромхоза, затем председателем горплана Борского горисполкома. Часто бывал в керженских и ветлужских лесах, писал свою первую книгу "Сторонка лесная", посвящённую людям и природе лесного Заволжья.
В октябре 1958 года был принят в члены Союза писателей СССР. С 1959 по 1961 год учился в Москве на Высших литературных курсах при Литературном институте имени А.М. Горького. Ответственный секретарь Горьковской писательской организации в 1960 - 70 годах.
Избирался депутатом Горьковского областного Совета народных депутатов трудящихся.
Автор поэтических сборников: "Сторонка лесная", "Ветер с Волги", "Крутизна", "Тропка" и многих других. Скончался в одной из московских больниц.
 
* * *
 
Росою ли, солнцем умытая,
И чем она так дорога –
  Сторонка моя знаменитая,
Заволжская наша тайга?
 
Мила она синими чащами
Густых корабельных лесов,
Своими цветами, стоящими
На блюдцах медвежьих следов.
 
В часы половодья – разливами
От торфа коричневых рек,
Дубком над песчаными гривами,
Где пеночек юрких ночлег.
 
Лугами, что росами вытканы,
Травою по пояс полны,
Озёр изумрудными слитками,
И раменью красной сосны.
 
Посмотришь на бор многоярусный,
На лютик в цвету, не дыша,
И чувством сыновьим и радостным
Наполнится сразу душа.
 
Оно, это чувство, – огромное,
Как полые воды весной,
И только с лесными озёрами
Сравнится своей глубиной.
 
Зачем же у сердца выпытывать,
И чем она так дорога –
 Сторонка моя знаменитая,
Заволжская наша тайга?
 
 
В РАЙОННОЙ ЧАЙНОЙ
 
Пусть критик сморщится печально,
Но у меня заведено
 Сидеть порой в районной чайной,
Где чаю нет, где пьют вино.
 
 Хоть я совсем не завсегдатай
И не любитель злачных мест,
Её уют и гул крылатый
Мне нипочём не надоест.
 
Я сяду там, где оживлённей,
Я выпить тоже закажу
И сразу в курс всех дел районных
Без приглашения вхожу.
 
Здесь и поэзия, и проза
Живут под крышею одной.
Вон поднимает предколхоза
 Тост с окончаньем посевной.
 
Вон после дальнего маршрута
Шофёр, весёлая душа,
С устатку требует вермýта,
Все ударенья сокруша.
 
А рядом, взглядом долгим-долгим
Уставясь в точку и ворча,
Какой-то деятель из торга
Всё обмывает «строгача».
 
Ну что ж, быть может, и бездельник
И сплетник затесались тут,
Но сколько замечаний дельных
Здесь, не стесняясь, выдают!
 
Конечно, если не привык ты,
Тебя на миг смутят, ей-ей,
И эти острые конфликты,
И этот пылкий взлёт страстей.
 
Здесь кто-то «за», а кто-то «против»,
В регламенты не втиснешь спор,
Но всё ж о главном – о работе –
 Прямой ведётся разговор.
 
Здесь каждый возглас тонет в смехе,
Дым коромыслом у столов.
Вот и поэтам на орехи
Даёт парнишка – будь здоров!
 
Что, мол, привыкли рваться в небо,
А вот про главное молчат,
Что часто вирши на потребу
Одним редакторам строчат.
 
Я возмущеньем преисполнюсь,
Я заступиться захочу,
Но вдруг иных собратьев вспомню,
Махну рукой и промолчу.
 
Я это сам порою видел,
На это сетовал тайком,
Ну так за что ж мне быть в обиде
На эту правду с коготком?
 
За то, что прямо в лоб сказали?
За то, что выводы остры?
Нет, языки здесь развязали
Не только винные пары.
 
И может, самый лучший выход –
  Смотреть в сиянье этих глаз
И, не отругиваясь лихо,
Понять душой в который раз,
 
Что, будь ты модным иль немодным,
Но ты работаешь для них.
И нужно слушать глас народный
Не на собраниях одних.
 
ВОЛШЕБСТВО
Александру Красильникову
 

Сосен медный гул стоит над крышей,
В окнах – речка, рдяный небосвод.
Я в том доме, где ветлужский Пришвин
Вот уже который год живёт.  

Ружья. Снасти. Книжный шкаф меж окон,
В комнате синё от папирос.
Вежливо мне руки лижет Фока,
Добродушный и лохматый пёс.
       
А хозяин хохлится, как птица, 
И, хоть мало времени у нас,
Полистав задумчиво страницы,
Как стихи, скандирует рассказ.

Пусть часы стучат себе прилежно –
Нет, я не уеду от него!
Ведь опять в буран цветёт подснежник,
В грешной прозе плещет волшебство,

Ведь в душе той музыкой свирельной
Задевает каждую струну.
Я ему завидую смертельно,
Этому лесному колдуну.
  
Жизнь его в глухом бору сурова –
Проживи-ка до седых волос!
Но зато ему живое слово
Руки лижет, будто верный пёс.

 
ПОДОЖОК
Сергею Афоньшину
 
От Рустая и до Макария
Сколько раз ты ходил пешком,
Сколько раз в пути разговаривал
Лишь с берёзовым подожком.
 
Больше не с кем ведь – отыщи его,
Собеседника в том краю,
Где глухая тропа Батыева
Не спешит привести к жилью.
 
Где кордоны в сторонке держатся,
Деревень по соседству нет,
И лишь синие плёсы Керженца
Рассиялись на белый свет.
 
Выходил к ним, и было радостно,
И прощалась душа с тоской,
И на миг озаряла радуга
Край русалочий, колдовской.
 
Пусть и были тропинки трудные,
Ты шагал себе прямиком
Да шептался порой со спутником –
С тем берёзовым подожком.
 
Ты открой мне, открой заветное:
А не он ли в беседах тех
Подсказал тебе сказки светлые,
Что сегодня звучат для всех?
 
НИЖЕГОРОДСКИЕ ПОЭТЫ
 
Никем покуда не воспета
Моя родня, моя семья –
 Нижегородские поэты,
Оки и Волги сыновья.
 
А, право, жаль… С какою силой
К семье большой и дружной той
Меня позвал Борис Корнилов
Своею песней молодой.
 
Обитель волжского Парнаса
К себе манила на порог
Шестериковским сочным басом,
Раздумьем пильниковских строк.
 
Меня, как близкого по духу,
Вводили в лоно той семьи
Нил Бирюков и Федя Сухов –
 Друзья-наставники мои.
 
А рядом по крутым ступеням
Держали сверстники маршрут,
Которых средним поколеньем,
Как и меня, теперь зовут.
 
Бывал порой в оценках резок,
 Придирчив горьковский Парнас,
Но мы росли, и рос подлесок,
Что обгоняет нынче нас.
 
За этот рост, За помощь эту,
За строгость к суетным словам,
Нижегородские поэты,
Спасибо вам, спасибо вам!
 
Я всем: удачей, строчкой нужной
 Обязан вам, моя родня, –
 Друзья по духу и оружью,
По главной линии огня.
                                                                                  (1970)
 
 
Бугровское кладбище - 9 квартал