Приветствую Вас Гость!
Суббота, 18.11.2017, 05:53
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Calendar

«  Ноябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

Поиск

Половинкин В.В.

 
 
 
Половинкин Владимир Васильевич
 
 (08 марта 1926 – 01 июня 2013)
 
 заслуженный работник культуры РСФСР, писатель, поэт
 
Родился в селе Яковцево (ныне Вачского района Нижегородской области) в семье служащего. Окончил Горьковский институт инженеров водного транспорта (1949) и аспирантуру при нём (1954).
Кандидат технических наук, доцент. Член КПСС с 1948 года.
Преподавал в Горьковском институте инженеров водного транспорта (1954 – 1990).
Был заместителем декана кораблестроительного факультета, позднее – деканом факультета повышения квалификации преподавателей средних учебных заведений Минречфлота.
Автор более 50 учебных пособий и научных статей.
С 1997 года
– руководитель литературного объединения «Феникс» при Нижегородском музее им. М. Горького.
Председатель Нижегородской областной организации Союза писателей России (с 1990).
Печатался как поэт с 1948 года в газете "Горьковская коммуна". Автор книг стихов: «Светлые берега». Горький, 1952; «Пути и встречи». Горький, 1959; «С нами рядом». Горький, 1964; «Помню». Горький, 1970; «Стремнина». Горький, 1976; «Ледоход». Горький, Волго-Вятское изд-во, 1986; «Одна-единственная жизнь». Н. Новгород, Волго-Вятское изд-во, 1991; «Родные гавани». Н. Новгород, "Нижполиграф",1996.
Выпустил книги очерков: «Речная соль». Горький, 1978; «Река и берег». Горький, 1982; «И реки, и моря». Горький, Волго-Вятское изд-во, 1987.
Член Союза писателей СССР (1964). Член правления Союза писателей России (с 1999).

Награды: медаль "За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны". Отличник высшей школы (1980). Лауреат премии Нижнего Новгорода (1996, 2004, 2006). Лауреат премии журнала «Волга». Заслуженный работник культуры РСФСР (19.11.1986).

Память: Нижний Новгород, Нижегородский район, улица Максима Горького - 152/а - мемориальная доска (17.12.2015).

 
Корабли плывут в апрель
 
На чертежи лучи легли.
И развернув по ветру флаги,
Вот-вот проснутся корабли
На плотной ватманской бумаге.
Но оторвав усталый взгляд
От линий тонких карандашных,
В окно конструкторы глядят -
Как далеко отсюда каждый.
Сегодня первый день весны.
И это будет, это будет -
Гудков раскатистых басы
Леса приволжские разбудят.
Скорей бы лето!
А пока
Еще предвестье, не начало,
Бела за окнами река,
Лежат сугробы у причала.
Но блещет бойкая капель
И на сугробах ставит знаки.
И корабли плывут в апрель
На плотной ватманской бумаге. 

1950 г.
 
Цветет сирень во Франции
 
Идем, плывем Луарою
Прозрачным ранним вечером.
Лиловыми пожарами
Встает весна навстречу нам.
Цветет сирень во Франции,
Пахучая да пышная.
А сердце-то не в панцире -
Давно из дома вышли мы,
А голова чуть кружится,
И грусть, и в счастье верится,
Нам машут вслед француженки,
И след за нами пенится.
...Ты не ревнуй, пожалуйста.
Вернусь домой из плаванья -
Похвастаю, пожалуюсь,
Потом скажу про главное:
Как я жалел, что в карие
В твои глаза не глянули
И небо над Луарою,
И цветь сирени рьяная. 

1973 г.
 
На невском льду 
Памяти отца Василия ­Матвеевича Половинкина
 
Я не нашел, но я найду
Того, кто мне расскажет это...
Лежит отец на невском льду
В белесом сумраке рассвета.
Осколки мин дырявят снег,
В проломах льда вода клокочет.
Был дан приказ, один для всех,
Взять штурмом левый берег ночью.
И близок миг, когда опять
В атаку цепь должна подняться.
Закоченел отец - не встать,
Шинель промерзшая - как панцирь.
Что видит он?
Свой отчий дом?
Себя в далеком малолетстве?
Иль нас?
И думает о том,
Как мы страшимся черной вести?
Отец наш!
Был ты ростом мал,
Ты был, отец, тщедушен телом.
Но ты поднялся, добежал,
Ты вполз на холм обледенелый.
Кончался бой, когда тебя
Слепая пуля подкосила.
Гордясь тобою и скорбя,
Все чаще думаю:
«А я?
А у меня хватило б силы?»

1956 г.
 
Родник
 
В нем сияет солнце, лес колышется,
Меж вершин клубятся облака.
Глянешь с косогора, и услышится
Зов того лесного родника.
Этот зов - не плеск и не журчание,
Ключик бьет в тишайшей глубине,
Но светлей становится случайно ли,
Если с родником - наедине?
Никому о нем я не рассказывал.
Но сегодня этот странный миг:
Улыбнулась тихо ясноглазая -
Вспомнился, увиделся родник. 

1954 г.
 
Огоньки
Борису Благовидову
 
Перекличка гудков пароходных
Затихает во мраке ночном.
Сколько тропок прибрежных сегодня
Мы с тобой исходили вдоем. Огоньки, огоньки на просторах реки.
Поздней ночью не спят
И, как звезды, горят
В черной волжской воде
огоньки. Свой пиджак, от росы
повлажневший,
Я накинул на плечи твои.
Нас ведет беспокойный и нежный
Огонек нашей первой любви. Чуть колышется сонная Волга,
Огоньками играет вода.
Ждал я слова заветного долго,
Ты чуть слышно ответила: да! 

1956 г.
 
Бухточка в Сардинии 
Б. Н. Костюкову
 
Все не забылась бухточка в Сардинии...
Бьет ветер, с якорей сорвать грозя,
А небо и вода такие синие,
Что кажется, синей уже нельзя.
Отоспались в укрытье - замечательно!
Как на курорте, можно загорать,
Но нынче вдруг сказал радист
мечтательно:
«А в Нижнем снег, ребята, - благодать!»
И сразу сникло настроенье пляжное.
Пусть ветер, качка!
В путь - желанье всех!
Как будто потеряем что-то важное,
Коль не застанем дома ранний снег.

1994 г.
 
Колючая
 
До чего девчоночка колючая!
Оперилась едва-едва,
А сдерзить не упустит случая,
Ты ей - слово, она тебе ― два.
Все-то ей известно заранее,
И на всех свой особый взгляд:
Этот глуп, не стоит внимания,
Тот не парень, а детский сад.
Люди скажут:
«Гордячка. С норовом».
А мне кажется, что она
Словно лиственница, которая
Поняла вдруг: Ее весна!
Иглы тоненькие топорщатся:
«Я красивая, а не тронь!»
Но почувствуешь: нет, не колется,
Если веточку - на ладонь. 

1972 г.
 
У переправы
 
В накрапах снега берег голый.
Ледок на сваях, как слюда.
Какою кажется тяжелой
Меж ними черная вода.
Вот-вот зиме уступит осень.
Во всем покорности покой.
Печальна зелень редких сосен
За опустевшею рекой.
И только там, где переправа,
Ревут машины за бугром.
К ним, отдуваясь шумно паром,
Не торопясь, идет паром. 

1961 г.
 
Капитан
 
 В форменном платье, в белом берете.
Кокарда золотом блещет весело.
Пассажиры ахают:
«Есть же на свете Романтическая профессия!»
Идёт капитанским уверенным шагом,
Командует звонким девичьим голосом.
И ветер, играющий шёлковым флагом,
Нет-нет, да и тронет пушистые волосы.
И сам теплоход, медлительный, белый,
Как облако в яркой полдневной сини,
С нею, взбежавшей на мостик смело,
Кажется людям ещё красивей. …
такой и воспели её очеркисты,
Красивой, весёлою, молодою.
Но помню ночную безлюдную пристань:
В пролёте, обнявшись, стояли двое.
Припала усталая женщина к мужу,
Роняя слёзы на китель грубый.
Молчал он, широкий и неуклюжий.
И, словно от боли, кривились губы.
Безвестный штурман с безвестного судна,
Ей, знаменитой, он гладил плечи…
Наверное, жить в капитанах трудно,
Коль так вот по-детски плачет при встрече.
 
Петрович
 
Для Петровича – угол красный,
Самый полный стакан вина.
Ведь известно, какой же праздник
Без лихого говоруна!
Вот и нынче руками машет,
Рубит сизый табачный дым.
Вновь рассказывает, как наши
Брали в сорок четвёртом Крым.
Ох и крови там было, крови!
И сплошной огонь до небес!
Всё пытается встать Петрович,
Да мешает ему протез.
Впрочем, ладно, и сидя можно
Показать, как в атаку шёл.
И хозяйка глядит тревожно
На уставленный снедью стол.
Верь – не верь, а одной гранатой
Самоходку смахнул в Сиваш.
Чуть не роту из автомата
Уложил он, Петрович наш.
Кто помладше - почти не дышат,
Не спускают с солдата глаз.
Ну а старшие нынче слышат
Эти байки в двадцатый раз.
Никакой не герой, чего там!
Не бывал он совсем в бою.
В эшелоне при артналёте
Потерял он ногу свою.
Но молчат старики. Ни слова!
Может, хвастает оттого,
Что так просто и так сурово
Обкромсала война его.
 
Бугровское кладбище – 2 квартал